3308/541

Материал из Enlitera
Перейти к навигации Перейти к поиску
Присоединеніе Крыма къ Россіи.
Рескрипты, письма, реляціи и донесенія.
Автор: Н. Ф. Дубровин (1837—1904)

Источник: Присоединение Крыма к России. Рескрипты, письма, реляции и донесения. 1775—1777 г. / Н. Дубровин. Том первый. — Санкт-Петербург: тип. Имп. Акад. наук, 1885. Качество: 75%


№ 235. Рапортъ князя Прозоровскаго — графу Румянцову.

[816]

5-го ноября 1777 г. При Индалѣ.

По отправленіи вашему сіятельству донесенія моего отъ 29-го исшедшаго октября въ 20-й день съ деташементомъ г. генералъ-маіора графа де-Бальмена, его свѣтлость ханъ съ правительствомъ отправились къ сторонѣ Арабата на мѣсто извѣстнаго положенія сего поста при рѣкѣ Булзыкѣ или Чуруксу въ пятнадцати верстахъ отъ Арабата; я-жь съ корпусомъ своимъ въ 31-й день перешелъ въ верхъ по рѣкѣ Индалю верстъ десять на дорогу, идущую изъ Кефы въ Карасубазаръ, гдѣ открывающія парти, увидя подъ горами татарскія толпы, извѣстили меня, которыя, обозря я, что верстахъ въ четырехъ и [817] болѣе впереди еще войскъ моихъ тянутся подъ горами къ сторонѣ Карасубара съ поспѣшностію, остановилъ свой корпусъ на возвышенномъ мѣстѣ, занимая тутъ лагерь, а дежурнаго г. генералъ-маіора и кавалера Леонтьева съ гренадерскимъ баталіономъ, егерями и частью конницы съ казаками отрядилъ въ горы къ деревнѣ Таплы, надѣясь тамъ быть ихъ обозамъ для отогнанія скота. Татарскія-жь толпы по примѣру въ 4,000, поотшедши нѣсколько впередъ, остановились и, послѣ вдругъ раздѣлясь на нѣсколько кучъ, поворотились противу корпуса моего, дѣлая видъ къ предпріятію атаки, которыхъ, испытавши робость, и ожидалъ я съ намѣреніемъ, чтобы тѣмъ чувствительнѣе ихъ можно было поразить, яко конница моя отъ безпрестаннаго движенія, изнуря своихъ лошадей, хотя, безъ сомнѣнія, опрокинуть ихъ и могла, но преслѣдовать уже и сильный имъ вредъ сдѣлать не въ состояніи была. Однакожь они, не приближаясь на пушечный выстрѣлъ, остановились, итакъ до самаго вечера простояли. Между тѣмъ г. генералъ-маіоръ Леонтьевъ вечеромъ возвратился и пригналъ до 400 рогатаго скота, донося, что онъ видѣлъ по горамъ на обѣихъ сторонахъ дороги своей небольшія кучи, которыя не смѣли на его нападать, а только съ казаками перестрѣлку имѣли, хотя-жь онъ и обозрѣлъ за деревней толпы верстахъ въ трехъ арбы ихъ, но за приближеніемъ ночи, поздно уже было къ нимъ идти.

Сего числа явился ко мнѣ егерь изъ команды капитана Михельсона, бывшаго съ постомъ въ Судакѣ, который донесъ, что какъ оный, такъ и бывшій въ Чермаликѣ посты въ 220 егерей и мушкетеръ, которыхъ графъ де-Бальменъ не успѣлъ снять, какъ въ донесеніи отъ 29-го упомянуто, бывши два дня въ атакѣ въ горахъ, побили татаръ до 200 человѣкъ, а сами потеряли только восемь егерей, и прошли мимо Карасубазара къ Салгирскому ретраншементу, которые и надѣюся я, что уже туда прибыли, ибо сей егерь посланъ отъ Карасубазара съ дороги и ночью ко мнѣ пришелъ.

Въ 1-й день сего мѣсяца долженъ былъ я утомленнымъ [818] войскомъ[1] дать ростахъ, а татарскія толпы верстахъ въ четырехъ и пяти передо мною къ Карасубазару стояли, которыхъ положеніе примѣчая, и старался я во 2-й день ночью къ нимъ подойти, а на разсвѣтѣ врасплохъ на нихъ напасть, дабы тѣмъ сильнѣе ихъ побить. Почему 2-го числа съ полуночи въ 4 часа, оставя вагенбургъ съ прикрытіемъ на мѣстѣ, я сдѣлалъ движеніе со всѣмъ корпусомъ къ нимъ, однакожь, какъ они ночевать отодвинулись отъ меня верстъ за десять, а пикетъ для примѣчанія имѣли отъ себя верстахъ въ шести у моста на рѣчкѣ Булганакѣ, то и нельзя было ихъ сюрпренировать, а получа рапорты отъ партій открывающихъ и обозря ихъ на разсвѣтѣ, приказалъ тотчасъ г. генералъ-маіору и кавалеру князю Волконскому со всею конницею атаковать, только они немало не стоя, тотчасъ бросились бѣжать на крутую гору вправо, гдѣ Харьковскій и Изюмскій полки ударили на ихъ сильно, а прочіе подкрѣпляли и гнали верстъ нѣсколько вдоль по горамъ; а между тѣмъ для пресѣченія имъ пути и два пѣхотныхъ карея подъ начальствованіемъ гг. генералъ-маіоровъ Леонтьева и Нарышкина съ егерями выведены были на горы-жь съ другой стороны; но они отъ шести пушечныхъ выстрѣловъ, встрѣтившихъ ихъ весьма въ отдаленности, такъ что едва 12-ти-фунтовая пушка ядромъ доставать могла, съ великимъ стремленіемъ побѣжали къ рѣчкѣ Карасевки и утомленной нашей конницы, которая болѣе 15-ти верстъ шла, не было способа больше ихъ гнать, причемъ безъ всякаго съ нашей стороны урона порублено ихъ гусарами въ атакѣ человѣкъ до 30-ти, да ранено можетъ быть столько-же. Такимъ образомъ, прогнавши ихъ, возвратился опять съ корпусомъ на прежній лагерь къ рѣкѣ Индалю, поджидая сухарей отъ г. генералъ-маіора графа де-Бальмена, а баталіону егерскому съ казаками приказалъ зайти въ ущелину горъ для отогнанія скота, который вечеромъ, возвратясь, и пригналъ до 400 рогатыхъ скотинъ.

Противу 3-го числа въ ночь, получа отъ г. генералъ-маіора графа де-Бальмена рапорты, поколику увидѣлъ изъ оныхъ, что [819] татарскія толпы, показавшіяся не въ маломъ числѣ между Булганака и Индали, приблизились къ нему и тѣмъ самымъ препятствовали отправить ко мнѣ транспортъ съ сухарями, которыя у меня только на трое сутокъ оставалось, принужденъ со всѣмъ корпусомъ сдѣлать въ тотъ день, какъ свѣтъ, движеніе опять внизъ по рѣкѣ Индалѣ, дабы чрезъ то сближась и къ нему могъ удобнѣе, получа сухари, предпринять свой маршъ на основаніи прежняго донесенія къ Карасубазару. И лишь только пришелъ я на то мѣсто, гдѣ прежде стоялъ лагеремъ, то по поднятіи тумана открылъ донской полкъ татарскія толпы, стоящія на высотахъ къ сторонѣ Булганака верстахъ въ шести отъ слѣдующаго корпуса, а пикетъ ихъ, бывшій въ деревнѣ на Индалѣ, прогналъ, который предъ нимъ ретируясь, присоединился къ толпѣ, и потомъ, когда я войска въ занятый при Индалѣ лагерь вводить сталъ, то и толпа одна человѣкъ въ 1,000 и болѣе закрылась за гору, а другая такая-жь до вечера на высотѣ верстахъ въ шести отъ лагеря простояла.

Изъ вышеподносимаго рапорта г. генералъ-маіора графа де-Бальмена, извѣстясь я, что до 7,000 татарскихъ арбъ въ углу Сиваша, сами-жь сіи толпы, обращаясь между Булганака и Индали закрываютъ, въ 4-й день отрядилъ дежурнаго г. генералъ-маіора Леонтьева съ двумя гренадерскими баталіонами и частью конницы къ устью Булганака съ намѣреніемъ, если удастся, чтобы онъ сіи толпы разбилъ и обозъ ихъ разграбилъ, надѣясь, что они, защищая своихъ женъ и дѣтей, большой вредъ потерпѣть могутъ, однакожь какъ скоро онъ къ нимъ приближаться сталъ, то сіи толпы ретировались отъ него прочь, а обозовъ ихъ въ томъ краю нигдѣ онъ не нашелъ. Почему, сдѣлавъ движеніе верстъ двѣнадцать отъ лагеря, принужденъ безъ всего возвратиться назадъ.

По отправленіи-жь сего отряда провѣдалъ я отъ одного вѣрнаго человѣка, что яко-бы часть татарскаго обоза стоитъ между Индали и Булзыка къ Сивашу при урочищѣ, называемомъ Сосикъ, которое отъ сего моего положенія въ пятьнадцати [820] верстахъ, что подтверждаетъ и рапортъ графа де-Бальмена сей день полученный. Почему, получа вчерашній день вечеромъ транспортъ отъ графа де-Бальмена съ 2,000 пудъ сухарей, и посылая сей день на половину дороги для прикрытія возвращаемыхъ фуръ деташементъ, приказалъ ему зайти къ сторонѣ Сиваша и развѣдавъ чрезъ отряженную партію къ урочищу Сосикъ о татарскомъ обозѣ стараться сдѣлать по ономъ поискъ; г.-жь генералъ-маіору графу де-Бальмену поручилъ стараться привесть въ почтеніе Кефу, которая также заперлась и бунтуется, и чрезъ албанцовъ сдѣлать нападеніе въ горахъ на ихъ обозы, что и предпринялъ онъ дѣлать. Всѣ сіи способы изобрѣтаю я, сіятельнѣйшій графъ, къ скорѣйшему принужденію бунтующихъ татаръ оставить оружіе и покориться своему хану, яко мнѣ съ конницею своею безъ казаковъ, поколику они бѣгаютъ и нигдѣ прямо уже не дерутся и не осмѣливаются атаковать меня, но гоняться за ними и чувствительный вредъ сдѣлать никакъ нельзя, сколько сами, ваше сіятельство, изъ вышеизъясненнаго и прежнихъ донесеній увидѣть изволили.

Тутъ имѣлъ честь я получить повелѣніе вашего сіятельства исшедшаго октября отъ 28-го числа, на которое нижайше объясниться предпріемлю. Что конечно не болѣе ввѣреннаго мнѣ корпуса была прежняя 2-я армія, а полагая всѣ войска, то въ другихъ числомъ и превосходила, притомъ не занимала она такой дистанціи. Въ 1771 году былъ городъ только Таманъ занятъ, но его сіятельство князь Василій Михайловичъ счелъ невозможнымъ оный удержать и при выступленіи изъ Крыма оставилъ, а токмо одинъ Крымъ былъ загражденъ; въ 1772 году я съ резервнымъ корпусомъ по нужному корму весною прибылъ, и всякую весну кромѣ 1772 года войска съ его сіятельствомъ приходили къ Шангирейскому ретраншементу; Кубанская-жь сторона занимаема стала только въ 1773 году и то одной партіей конницы, и тогда нарочные два полка донскихъ казаковъ по представленію г. генералъ-поручика и кавалера Щербинина, были наряжены, а потомъ прибавлены двѣ легкія и нѣсколько двуротныхъ [821] командъ, но позиція ихъ была на Еи, а теперь оныя какъ и вашему сіятельству извѣстно, занимаютъ немалую дистанцію. Я-жь отъ г. Бринка никогда ничего не требовалъ, а когда увидѣлъ надобность, отрядилъ къ нему подкрѣпленіе, которое и понынѣ тамъ находится, и въ прибавокъ пять эскадроновъ Астраханскаго драгунскаго къ соединенію бывшимъ у него пяти отправлены по ордеру его свѣтлости князя Григорія Александровича, яко полковникъ желалъ имѣть полкъ вмѣстѣ для лучшаго поправленія. Извиниться я предъ вашимъ сіятельствомъ только долженъ въ томъ, что донесъ вамъ о командированіи полка, а послалъ одинъ баталіонъ мушкетеръ, то какъ оба полки, Троицкій и Азовскій, немного болѣе ставятъ въ строй, какъ каждый съ небольшимъ по триста человѣкъ и выбраны роты въ большомъ числѣ людей. Особливо понудило меня къ тому, что я по службѣ не могу полагаться на гг. полковниковъ Шалыгина и Дьякова; то съ симъ отрядомъ послалъ подполковника Фока, какъ надежнаго офицера.

Ваше сіятельство удивляетесь пресѣченію коммуникаціи здѣсь, но когда всѣ до послѣдняго татарина въ Крыму взбунтовались, исключая хана и правительство и выбравшись изъ своихъ деревень съ имѣніемъ, женами и дѣтьми частью въ горы, а частью къ Сивашу, скопились повсюду вооруженными толпами, и зачали не только меня съ собраннымъ корпусомъ окружать, но и всѣ отдѣленныя еще части, яко то: къ сторонѣ Кефы генералъ-маіора графа де-Бальмена, къ Козлову генералъ-маіора Рейзера, тожь въ Бахчисараяхъ и Бишуѣ оставленные еще баталіоны, то если мнѣ послать въ десяти или во 100 человѣкахъ куда-либо партію, вездѣ-бы она уже встрѣчаема была превосходнымъ числомъ скопищъ татарскихъ, которыя менѣе 1,000 или 500 человѣкъ нигдѣ почти не показываются, слѣдственно такое малое число и истребить они могли-бы. А большія уже партіи безъ подкрѣпленія пѣхотою посылать никакъ неудобно. Знаю я, сіятельнѣйшій графъ, что татаръ и одному баталіону съ пушками вреда великаго сдѣлать не въ состояніи. Но какъ [822] генерально во всякой деревнѣ встрѣчаю я себѣ непріятелей, то могутъ они у такого малаго отряда по меньшей мѣрѣ отнять воду или пропитаніе и тѣмъ изнурить оный до безконечности. Почему и осталось мнѣ со всѣмъ корпусомъ, укрѣпя выходы изъ Крыму и прикрывъ деташементами при Перекопѣ и Арабатѣ, дѣлать свои обороны за скопищами внутри онаго, какъ то ваше сіятельство и изъ карты крымской усмотрѣть изволили. Почему я какъ и прежде доносилъ, получа теперь сухари, обращаюсь къ Карасубазару и оттуда къ Акмечети, а присоединя къ себѣ оставленные баталіоны въ Бишуѣ и Бахчисараѣ возвращусь опять на Салгирскій ретраншементъ. Чтожь я прежде отъ сего ретраншемента не пошелъ къ Перекопу, то воспрепятствовало въ семъ мнѣ: первое то, что толпы были къ сторонѣ Арабата на устьѣ рѣчки Карася, а другое, какъ я и въ прежнихъ рапортахъ вашему сіятельству доносилъ, по дорогѣ къ Перекопи, только мало есть воды въ колодезяхъ по деревнямъ, почему окружаемъ будучи толпами, такъ какъ нынѣ, долженъ-бы я съ корпусомъ несть во оной недостатокъ. Сверхъ того, приближась къ сей сторонѣ и въ горы, могъ я всегда способнѣе обращать свои отряды. Изъ сего, сіятельнѣйшій графъ, если милостиво принять изволите увидите, что никакъ я не виною въ пресѣченіи коммуникаціи такимъ непріятелемъ, который кругомъ меня вертится, почему долженъ и для полученія пропитанія отъ магазиновъ дѣлать со всѣмъ войскомъ движеніе, а и паче примѣръ нынѣшняго моего отдѣленія отъ графа де-Бальмена только къ вершинѣ Индали доказываетъ какъ изъ рапорта его усмотрѣть изволили, что и на тридцати верстахъ могутъ они пресѣчь мнѣ свободное и безопасное сообщеніе. Съ тяжелымъ-же обозомъ дѣлать мнѣ поспѣшные повсюду обороты не только великое затрудненіе, но и совершенная неудобность, для чего и обязанъ ходить съ десятидневнымъ только ради легкости провіантомъ. Каковой пресѣченія коммуникаціи конечно, ваше сіятельство, нигдѣ случиться не можетъ, какъ здѣсь и на Кубани; лучше-бы во сто разъ желалъ я быть противу порядочнаго непріятеля, а здѣсь [823] откровенно вашему сіятельству скажу, что никакъ искусства моего на сіе не достаетъ, и сколько не пробовалъ, какъ изволите видѣть, и ночнымъ временемъ на ихъ нападать нигдѣ не удается такой сильный имъ вредъ сдѣлать, какъ токмо 17-го октября при Салгирскомъ ретраншементѣ, когда они атаковали; теперь-же всѣ бѣгаютъ, и ежели я къ нимъ подвинусь, то и они верстахъ въ четырехъ или пяти передо мною или по сторонамъ идутъ. Я осмѣлюсь нижайше вашему сіятельству доложить о безпокойствѣ, какое причиняли въ бывшую прусскую войну донскіе наши казаки въ непріятельской землѣ, какъ сами вы, сіятельнѣйшій графъ, изволили быть самовидцемъ, но татарамъ въ сей землѣ, какъ легкому вѣтру, зная всѣ тропины, удобнѣе гораздо сіе дѣлать. Хотя-жь я и буду стараться во всякомъ мѣстѣ, гдѣ-бы они мнѣ не встрѣтились и гдѣ только найду удобность драться съ ними до послѣдняго человѣка, а если-бъ указали мнѣ, сіятельнѣйшій графъ, и съ однимъ баталіономъ остаться, то по долгу моему исполнилъ-бы все охотно и сіе въ высочайшую пользу. Ослабѣвъ совершенно въ здоровьѣ, и молодыя лѣта проведя все въ службѣ, немного уже теряю, если и жизнь моя однимъ или другимъ манеромъ прекратится, а единственно разсуждая пользу сдужбы, какъ и выше поминалъ, что сіи вѣтренныя толпы, только окружая при всякомъ на нихъ нападеніи бѣгаютъ и не отваживаются болѣе меня атаковать, то и не осмѣлюсь ваше сіятельство увѣрить (какъ-то и всѣ присутствующіе со мною гг. генералы, разсуждая о семъ тожь самое говорятъ), чтобы безъ прибавки требуемаго числа 2,000 донскихъ казаковъ можно было, гдѣ мнѣ имъ великій вредъ сдѣлать, и тѣмъ самымъ сильно поразя, принудить къ послушанію и покоренію нынѣшнему хану, ибо всегда надобно равное противу равнаго употреблять оружіе, и я лучше соглашусь два полка гусаръ отпустить, а на мѣсто ихъ получить донскихъ казаковъ 2,000, которыхъ, подкрѣпляя конницею, конечно могъ-бы татаръ сильно побить, да и къ прочему употребленію они гораздо удобнѣе, ибо когда холодъ начнется, должно будетъ искать регулярныя войска, [824] сохранить отъ разоренія, сколько возможность позволитъ, а казаки, имѣя лучшую одежду и о дву конь все исправлять въ состояніи. Тогда отважусь ваше сіятельство увѣрить, что въ двѣ недѣли надѣялся-бы съ Божіей помощію чрезъ жестокое ихъ пораженіе сей бунтъ успокоить. Для чего съ моею покорностію представляя сіе на разсмотрѣніе вашего сіятельства, нижайше прошу повелѣть присылкою 2,000 донскихъ казаковъ не умедлить. Хотя-жь и осмѣлился я о примѣчаніи Дону на сторону кубанскую вашему сіятельству донести, то сіе единственно сдѣлать во осторожность ихъ, яко живущихъ домами, а впрочемъ число ихъ немалое, какъ я имѣлъ случай въ 1771 году зимовать въ квартирахъ ихъ и видѣлъ, что тогда въ походѣ было отъ нихъ до 30,000 и затѣмъ еще въ каждой станицѣ оставалось, въ числѣ коихъ были называемые отставные и малолѣтные лѣтъ въ 18 и 20 конечно не менѣе ста человѣкъ, почему и не считалъ, чтобы симъ отрядомъ 2,000 казаковъ еще они себя много обнажили.

Резервнаго корпуса сіятельнѣйшій графъ требовалъ я единственно въ видѣ томъ, что какъ всегда почиталъ сей бунтъ, заведенный интригою Порты, то и опасался, чтобы отъ стороны Очакова или Варны не былъ подосланъ между Козлова и Перекопа въ такое возмутительное время десантъ, къ недопущенію котораго и долженъ былъ оный обратить свое вниманіе, а я-бы уже повсюду обращался внутри полуострова для усмиренія или истребленія бунтующаго народа, а въ надобномъ-бы случаѣ и въ горы-бы вступилъ, какъ то въ предшедшемъ моемъ донесеніи отъ 29-го исшедшаго октября подробно вашему сіятельству доносилъ; ибо изъ подносимой копіи рапорта флота г. капитана и кавалера Муромцова сіятельнѣйшій графъ видѣть изволите, что выступающая въ море въ двухъ только фрегатахъ эскадра никакого отпора сдѣлать не можетъ, а развѣ только увѣдомить; отдѣля-жь деташементъ, какъ въ томъ-же донесеніи упоминалъ, въ двухъ полкахъ пѣхотныхъ съ частью конницы и къ Салгирскому ретраншементу можно-бы тогда и коммуникацію внутри Крыма между деташементами имѣть хотя отрядами хорошихъ [825] частей, если-жь-бы и самъ я съ корпусомъ по безводію долженъ былъ обратиться на отпоръ десанта, то вообразите ваше сіятельство, чтобы мнѣ надобно было, окружая 20,000 татаръ, приближаться туда и имѣть всегда войска подъ ружьемъ, а когда-бы два корпуса было, то должны-бы и татара дѣлиться. А притомъ по способности, гдѣ-бъ былъ десантъ, та или другая часть пошла-бы на отраженіе онаго, а другая движеніями своими прикрывала-бы ея задъ и тѣмъ оттягивала-бы всѣ толпы; какъ-же скоро-бы утишилось, то резервный корпусъ безъ дальней трудности могъ назадъ возвратиться, на которое время и просилъ я только онаго; а отъ стороны Бендеръ и Хотина мыслилъ я, что уже въ такую поздную осень, какъ и прежде, никогда не бывало, то и теперь никакого предпріятія быть не можетъ. Я осмѣлился только изъяснить мое мнѣніе, на чемъ основался, а впрочемъ отношу все на разсмотрѣніе вашего сіятельства.

Что лежитъ до части г. генералъ-маіора и кавалера Бринка, то получа вашего сіятельства ордеръ отъ 25-го августа, препроводилъ я еще въ сентябрѣ мѣсяцѣ въ копіи къ нему и предписалъ все вниманіе его сходственно съ наставленіемъ вашего сіятельства и предоставилъ всю тамошную стражу, яко совсѣмъ отдѣленную собственно его силамъ. Рапортъ-же отъ него послѣдній отъ 7-го исшедшаго октября, полученный мною, представилъ я въ копіи вашему сіятельству при донесеніи своемъ отъ 29-го октября, а больше объ немъ никакого извѣстія не имѣю. Хотя-жь чрезъ графа де-Бальмена и предложилъ г. генералъ-маіору Борзову, чтобы онъ, освѣдомясь объ немъ обстоятельно, извѣстилъ меня чрезъ графа-жь, яко партіями они между собою сообщеніе имѣютъ; но еще отвѣту не получилъ.

Г. генералъ-поручикъ и кавалеръ Суворовъ еще въ іюнѣ мѣсяцѣ по прибытіи жены его въ Полтаву, просилъ у меня на короткое время увольненія, чтобы увидѣться только съ женой и постановить вообще свои домашнія обстоятельства, что и осмѣлился я ему позволить, и какъ ваше сіятельство были въ [826] отдаленности, то, ожидая скораго его возврата, и не доносилъ. Но наконецъ, получа отъ него письмо, что еще онъ тамъ по обстоятельствамъ намѣренъ прожить, а сюда не ѣдетъ и услыша, что для перемѣны воздуха по болѣзни переѣхалъ жить въ Опошни и гдѣ нынѣ, неизвѣстенъ, — изготовилъ уже вашему сіятельству рапортъ съ поднесеніемъ оригинальныхъ его обоихъ писемъ, но не успѣлъ оный отправить по открывшемуся здѣсь возмущенію, а и теперь не могу поднести для того, что походная моя канцелярія оставлена въ вагенбургѣ при Салгирскомъ ретраншементѣ.

Все сіе поднося на милостивое разсмотрѣніе вашего сіятельства съ маіоромъ Шерстневымъ, который прежде просилъ у меня увольненія по крайнимъ его нуждамъ въ С.-Петербургъ и я хотѣлъ давно къ вашему сіятельству отправить, но открывшіяся обстоятельства удержали донынѣ, а какъ онъ всему былъ самовидецъ, то и можетъ подробно и безпристрастно вамъ, сіятельнѣйшій графъ, донести, въ какихъ я обстоятельствахъ былъ и сколько ревности и усердія моего прилагалъ къ сохраненію пользы своего отечества. Впрочемъ-же и нынѣ слѣдуя наставленіямъ вашего сіятельства, конечно сколько понятія моего достанетъ и сколько силы изнуряемыхъ ежечастнымъ движеніемъ войскъ въ разсужденіи приближающагося поздняго времени перенести могутъ, не оставлю повсюду обращаться на усмиреніе и истребленіе бунтующаго народа, осмѣливаясь только и еще вашему сіятельству повторить нижайшую мою просьбу о присылкѣ донскихъ казаковъ, а затѣмъ уже испросить себѣ милостиваго вашего сіятельства на все изъясненное уваженія и покровительства.

Примѣчанія

  1. Должно быть «войскамъ». Вероятно ошибка наборщика, так как первый и второй слоги «вой» и «скомъ» находятся на разных страницах. — Примечание редактора enlitera.ru
Содержание