3308/391

Материал из Enlitera
Перейти к навигации Перейти к поиску
Присоединеніе Крыма къ Россіи.
Рескрипты, письма, реляціи и донесенія.
Автор: Н. Ф. Дубровин (1837—1904)

Источник: Присоединение Крыма к России. Рескрипты, письма, реляции и донесения. 1775—1777 г. / Н. Дубровин. Том первый. — Санкт-Петербург: тип. Имп. Акад. наук, 1885. Качество: 75%


Переводъ граматы Крымскаго правительства — Блистательной Портѣ. (Приложеніе лит. А).

[577]

По титулѣ его султанскаго величества.

Восемьдесятъ пятаго, то есть 1771 года, во время прошедшей войны, когда провидѣніемъ Всевышней власти вступили во внутрь Крыма россійскія войска, съ обѣихъ сторонъ происходили военныя дѣйствія и сраженія. Однако при всѣхъ нашихъ соединенныхъ единодушіемъ рабовъ ополченіяхъ, къ отраженію и преодолѣнію, видѣли сущую невозможность; поелику опредѣленныя для защиты и охраненія нашего высокомонаршія войска, не точію помогать жителямъ и противъ войскъ россійскихъ сопротивляться не въ силахъ были, но и собственно себѣ искать спасенія старались. Въ такое для насъ тѣсное и разстроенное время, въ которое Россійская Имперія самое тягчайшее бремя могла налагать на насъ и чего бы только возжелала, мы противиться не могли. Ея императорское величество всемилостивѣйшая государыня всероссійская, изъ единаго человѣколюбія, сжалась на тогдашнее наше бѣдственное состояніе, отъ монаршихъ щедротъ и милосердія, благоволила даровать намъ вольность и независимое состояніе. Въ семъ качествѣ заключили мы съ доброй воли договоръ о мирѣ и тишинѣ и составя надлежащіе съ обѣихъ сторонъ трактаты и учиня обыкновенный оными размѣнъ, съ недоумѣніемъ ожидали: каково послѣдуетъ на то высочайшее верховнаго калифа мнѣніе? Но въ самое то время, когда углублены мы были въ сіе размышленіе, Блистательнѣйшая Порта съ Россійскою Имперіею, для доставленія вѣрноподданнымъ блаженной тишины и для пріобрѣтенія полезнѣйшаго [578] благоденствія странамъ и предѣламъ своихъ державъ, заключили и ратификовали между собою наиторжественнѣйшаго мира трактатъ, опредѣля въ немъ, третьимъ артикуломъ, Крыму и принадлежащимъ къ оному всѣмъ татарскимъ племенамъ бытіе вольными и ни отъ кого посторонняго независимыми. Мы ясно видя таковое совершеніе и твердо зная, что соблюденіе заключенныхъ между обѣими Имперіями вѣчнаго мира всѣхъ безъизъятно артикуловъ, принесетъ драгоцѣннѣйшее народу нашему спокойствіе, тишину, безмятежность и счастливую жизнь, и что для благоустройства и блаженства народнаго о прочной непоколебимости всего того, непремѣнно должны мы всегда пещися; увидѣли между тѣмъ, что завиствующіе добру отчизны нашей развратники, распространя и разсѣвая вездѣ вредоносное возмущеніе, преклонились къ Девлетъ-Гирею, бывшему хану, и соединили свои злыя намѣренія съ кроющимися въ сердцѣ его хотѣніями, которому хотя и послѣдовало высочайшаго монарха освященное повелѣніе о выѣздѣ отсель обратно, однако не повинуясь и не внимая тому нимало, свергнувъ и изгнавъ великомочнѣйшаго Сагибъ-Гирей-хана, похитилъ его мѣсто. А потомъ не точію пренебрегъ узаконенный для всѣхъ сидящихъ на тронѣ крымскомъ освященный обрядъ, коимъ обязаны и должны ханы соблюдать ненарушимо вѣчный миръ и обращать всѣ мысли и вниманіе къ сообразнымъ съ онымъ поступамъ, но напротивъ не храня ни малѣйшаго почтенія къ монаршимъ на сіе высокимъ соизволеніямъ, по развратному совѣту коварныхъ возмутителей, сочиня отъ имени всего нашего нижайшаго общества махзары, препроводилъ съ сіяющему славою высочайшему престолу, силясь и стараясь безпрестанно ложными вымыслами возбудить вражду и несогласіе и всякими ухищреніями поколебать всевысочайшее благоучрежденіе. Сверхъ сего, когда его свѣтлость, великомочнѣйшій и правдолюбивѣйшій государь нашъ, нынѣ Крымскою областію счастливо властвующій, Шагинъ-Гирей-ханъ, письменно отъ усердныхъ и вѣрныхъ сыновъ отечества увѣдомясь, что помянутый ханъ, питая къ намъ, нижайшимъ въ [579] благонамѣренности пребывающимъ, злобу и подозрѣніе, подражаетъ коварнымъ и ухищреннымъ предложеніямъ людей въ Крыму ничего незначущихъ, падшихъ въ развратъ и жаждущихъ подвергнуть отечество гибельному разоренію; что по ихъ лукавому внушенію, отвергая почтеніе къ духовенству и священническому сану, не защищая достоинства знатныхъ чиновниковъ и старѣйшинъ, не жалѣя бѣдныхъ и скудныхъ подданныхъ, угнетаетъ всѣхъ несносными обидами и что не хранитъ и не уважаетъ ни малѣйше заключеннаго между обѣими высочайшими державами о вѣчномъ мирѣ трактата, и въ разсужденіи такихъ обстоятельствъ, побуждаясь врожденною въ высокознаменитой особѣ его свѣтлости ревностію и великодушною любовію къ отечеству, благоволилъ принять свой путь изъ мѣстъ, въ коихъ странствовать изволилъ. Тогда помянутый бывшій ханъ, сочиня яко бы отъ всего нашего нижайшаго общества лжою и сущею клеветою пополненныя письма и распестря оныя столь пахабными, сколь и омерзенія достойными выраженіями, о безобразнѣйшихъ дѣйствіяхъ, каковыя не только въ особѣ его свѣтлости государя нашего, но и въ самомъ послѣднѣйшемъ человѣкѣ мѣста имѣть и на мысли кому-либо придти никакъ не могутъ, разослалъ ко всѣмъ на сторонѣ Кубанской живущимъ ногайскимъ и черкескимъ племенамъ и къ начальникамъ россійскихъ войскъ. Препровождалъ также неоднократно къ высочайшему престолу махзары, наипоноснѣйше обнося его свѣтлость. Намѣреніе его чрезъ таковое фальшивое помѣщеніе въ махзарахъ, неосторожную клевету и ругательныя выраженія, единственно въ томъ состояло: дабы каждому слушателю навесть негодованіе и вынудя у всякаго напрасное омерзеніе, противу особы столь достойными похвалы качествами и душевными дарованіями изобилующей, наконецъ возбудить во всемъ народѣ къ нему отвращеніе. О томъ яко странномъ и больше предосужденіи, нежели вниманія достойномъ дѣлѣ, предъ высочайшимъ престоломъ пространно изъяснять почитаемъ излишнимъ. Мы же нижайшіе о таковыхъ его свѣтлости государя нашего хана [580] поступкахъ, а паче чтобъ онъ столь непристойныя слова произносилъ не только никогда, но и ни отъ кого не слыхали, но и мыслить о томъ не имѣемъ резону; зная совершенно его свѣтлости великодушную мысль, волю и истинное намѣреніе доставлять по освященнымъ законамъ каждому справедливость и какъ знаменитыхъ и первѣйшихъ изъ духовенства, благороднѣйшихъ и сильнѣйшихъ особъ имѣть въ своемъ покровительствѣ, такъ къ бѣднымъ и скуднымъ подданнымъ являть щедрыя милости и каждаго по мѣрѣ его степени безъ лицепріимства защищать и охранять отъ всякаго рода обидъ и напастей. Сего ради, когда благоволеніемъ Вышняго, всѣ черкескіе, ногайскіе и прочіе въ той сторонѣ живущіе народы и племена, съ доброй воли и общаго согласія покорились власти его ханской свѣтлости и дали о преданности и вѣчномъ повиновеніи его повелѣніямъ, мимо коихъ ни на что дерзать не смѣютъ, законною клятвою утвержденныя обязательства, и когда уже его свѣтлость имѣлъ заботу о приведеніи той стороны въ добрый порядокъ и благоустройство, тогда мы нижайшіе желая добра своей отчизнѣ и сожалѣя о бѣдномъ народѣ, высокопомянутаго государя нашего пригласили въ здѣшнее мѣсто и приняли въ самодержавные надъ нами ханы, вруча его свѣтлости о преданности нашей утвержденныя печатями обязательства и прося его свѣтлость о соблюденіи впредь заключеннаго между двумя величайшими Имперіями о вѣчномъ мирѣ трактата, со всѣми безъизъятно его артикулами и о доставленіи области нашей, на основаніи третьяго артикула, блаженной тишины и спокойствія. Вручили мы его свѣтлости себя въ полное и безпосредственное управленіе, предая всякія учрежденія и установленія порядковъ собственной волѣ его свѣтлости. О чемъ для высочайшаго свѣдѣнія сей махзаръ и истинныя выраженія составя, къ высокомонаршему престолу на рукахъ Бекиръ-аги отъ Капухалки, Муратъ-мурзы отъ Шириновъ, Эмиръ-Газы-мурзы отъ Мансуровъ и отъ духовенства Эбди-Желалъ и Эбди-Гафаръ эфендіевъ поднести дерзаемъ. Когда удостоится сіе милостиваго вниманія вѣнценоснаго монарха, то всенижайше [581] просимъ, на основаніи трактата обѣихъ Имперій, его свѣтлости государя нашего хана, яко усерднѣйшаго доброжелателя, поздравительною высочайшею грамотою обрадовать и явить на то высокомонаршее благоволеніе.

Содержание