1200-posledni-chelovek-iz-atlantidy-(1957)/05

Материал из Enlitera
Перейти к навигации Перейти к поиску
Последний человек из Атлантиды
(журнальный вариант)
Автор: Александр Беляев (1884—1942)

Источник: Журнал «Знание—Сила», 1957, №№ 4, 5. Качество: 100%


В старых шахтах

Адиришна вмешался в толпу рабов.

Акса-Гуам кончил речь.

Он говорил о тяжких страданиях рабов, об их жизни, похожей на вечную каторгу, и призывал их восстать, сбросить цепи, убить царя, захватить власть в свои руки и стать свободными, — какими они и были когда-то.

Яркие лучи луны обливали людской муравейник. Полуголые рабы заполняли громадную котловину заброшенных старых шахт. Рабы облепили своими телами кучи щебня, сидели на утёсах, деревьях, камнях…

Адиширна внимательно оглядел толпу и сразу почувствовал: в ней нет единства.

Одни из рабов жадно слушали Акса-Гуама, полуоткрыв рот и кивая утвердительно головами, другие стояли неподвижно и смотрели на него недоверчиво и враждебно.

Его место занял раб по прозванию «Злой». Он имел светлую окраску кожи. Светлые глаза его смотрели насмешливо. Злая улыбка кривила рот.

В толпе послышался смех.

Толпа пришла в сильное возбуждение. Теперь толпа казалась единодушной. Но это единодушие явно было не в пользу Акса-Гуама. На него устремились тысячи враждебных глаз. Над толпой поднимались кулаки.

На скале появился «Кривой». Надсмотрщик выбил ему глаз, и с тех пор за ним утвердилось это прозвище. «Кривой» хитро прищурил свой единственный глаз и поводил головой из стороны в сторону, потом приложил указательный палец к кончику носа и сказал:

Толпа заинтересовалась этим комическим началом и затихла.

— «Злой» прав. Но только он смотрит одним глазом, которым я не вижу…

И ткнув опять пальцем в кончик носа, он сошёл со скалы.

Акса-Гуам вытер со лба пот. Он совершенно не ожидал такого поворота дела. Он привык смотреть на рабов как на безгласное стадо, забитое и покорное. Довольно сказать им ласковое слово, погладить по шерсти, и они пойдут за ним. Он снизошёл до них. Он так долго умилялся своей ролью благодетеля и спасителя, — и вдруг — вся эта сходка превратилась в какой-то суд над ним. Эти резкие свободные речи о нём, о его личной жизни, этот язвительный или насмешливый тон… Он чувствовал, как против его воли в нём поднимается вековая ненависть и презрение его касты к рабам…

Суровый и гордый поднялся он на скалу.

Толпа вдруг заволновалась, расступилась. Через толпу, расталкивая рабов, быстро шёл Куацром. В руках он нёс какой-то мешок.

Куацром подошёл к скале, поднял мешок и вытряс из него на землю какой-то круглый шар.

Освещённая лунным светом, на него смотрела остекленелыми глазами голова его отца, жреца Шишен-Итца…

Акса-Гуам схватился за скалу, чувствуя, что теряет сознание.

Ата истерически вскрикнула.

Толпа выслушала эти слова в полном молчании.

Акса-Гуам сел па камень и опустил голову на руки.

Ата боязливо жалась к нему, не решаясь открыто проявить участие.

Когда первое впечатление прошло, рабы начали обсуждать создавшееся положение. Теперь царь неизбежно должен был узнать о готовящемся восстании. Также неизбежна была тяжкая расплата за заговор. Надо было решаться действовать немедленно. После долгих и горячих споров план восстания был выработан. Решено было идти приступом на Священный Холм.

Но тут неожиданно на скалу поднялся Адиширна-Гуанч.

Акса-Гуам поднял голову и с недоумением посмотрел на Адиширну.

Но слова его потонули в шуме взволнованной толпы. Муравейник пришёл в движение. Рабы расходились, обсуждая события.

Акса-Гуам, Ата, Адиширна и Гуамф шли по дороге.

Акса-Гуам только мрачно кивнул головой.

Они вышли на безлюдную боковую дорожку. Ата взяла Акса-Гуама за руку и крепко сжала её, желая утешить. Акса-Гуам ответил рукопожатием.

И, вынув из-за пазухи кусок материи с письменами Сель, он подал его Акса-Гуаму.

Акса-Гуам прочитал:

«Отец выдаёт меня замуж за царя Ашура. Я скоро должна уехать. Отец узнал о моём свидании с тобой в Золотых Садах от раба и очень рассердился. Он запер меня в Соколином Гнезде. Сель».

Акса-Гуам знал Соколиное Гнездо. Это была своего рода тюрьма для лиц царского дома. Подземный ход вёл из самого дворца к горе. Внутри горы была проложена винтовая лестница, которая выводила в помещение, вырубленное на громадной высоте: небольшой балкончик над отвесным, как стена, утёсом. Побег был невозможен.

Оба замолчали, думая каждый о своём.

Ата только крепче сжала его руку и пристально посмотрела ему в глаза.

Он тяжело вздохнул, до боли сжал руку Аты и сказал глухим голосом:

Содержание